ГЛАВА 9. Как и раньше в виде Прата, Громф покинул ка­бинет и двинулся по сводчатым залам
Обмен учебными материалами


ГЛАВА 9. По-прежнему в облике Прата, Громф покинул ка­бинет и двинулся по сводчатым залам



По-прежнему в облике Прата, Громф покинул ка­бинет и двинулся по сводчатым залам Магика. Завешенные гобеленами коридоры были по большей части пустынны. Почти все мастера и учени­ки Магика были заняты в северных туннелях, добивая оказавшееся на редкость упорным войско дергаров. Громфу повстречался лишь один Мастер, Хавел Даскрин.

Проходя мимо, Громф поклонился и произнес:

— Мастер Даскрин.

— Прат Бэнр, — отозвался долговязый, тощий Мас­тер, потирая узкий подбородок, он явно был слишком погружен в то, что беспокоило его, чтобы интересоваться при этом «Пратом».

Громф спешил по череде коридоров, украшенных ря­дами картин, скульптур и магических документов в рам­ках, пока не добрался до отведенного новичкам крыла здания. Там ему повстречались одна-две группы учени­ков, роющихся в библиотеке для начинающих в поисках нужных томов. Никто не заговорил с Громфом, и он прошел в аскетичное жилище Прата.

Как и все начинающие, Прат жил один в каменной комнатушке, где от стены до стены было пять шагов. Его немногочисленную мебель составляли неудобная на вид койка и маленький деревянный столик со стулом. На столе в полном порядке были разложены и расстав­лены книги, бумаги, чернильницы, светильник и три чернильных пера. В бытность учеником самого Громфа в его комнате вечно царил беспорядок.

Громф зашел в комнату Прата и закрыл за со­бою дверь. Едва щелкнул замок, магический голос про­шептал:

— Добро пожаловать, Мастер Прат.

Громф улыбнулся. Начинающих могли высечь за вольное обращение с заклинаниями, хотя на практике мастера обычно закрывали на это глаза. По правде го­воря, использование заклинаний забавы и развлечения ради делало тяжкую жизнь учеников чуть более снос­ной. Также оно развивало творческое мышление при использовании магии. Когда Громф был начинающим, он устроил в углу своей комнаты невидимый винный бар, дополнив его невидимым же слугой, наливавшим вино по команде. Тайно протащить вино в Магик было задачей не из легких. Вольность Прата выглядела ерун­дой в сравнении с проделками Громфа.

Громф опустился на стул у стола и пролистал запи­си Прата. Из заметок и формул он понял, что ученик находился в процессе последовательного изучения все более сложных расширяющих трансмутаций. Некото­рое время Громф вчитывался в эти пометки.

Во-первых, он решил, что у Прата есть потенциал, а во-вторых, что пора приниматься за дело. Ему еще нужно было сотворить несколько подготовительных за­клинаний.

На мантии самого Громфа имелись межпространст­венные карманы, в которых содержимое располагалось согласно мысленным распоряжениям хозяина. В ман­тии Прата ничего подобного не было, и Громф обнару­жил, что рыться в поисках магических компонентов — Дело непривычное и малоприятное. Тем не менее он отнесся к этому с юмором, отыскал всевозможные компоненты, которые могли ему понадобиться, и присту­пил к заклинаниям.



Сначала он рассыпал у себя над головой щепотку алмазной пыли и прошептал слова охранительного за­клинания, которое должно было скрыть его от обнару­жения. Это заклинание не было столь мощным щитом против провидения, как стационарный экран, но все же оно сумеет отразить большую часть попыток прови­деть его.

Далее, подготавливая себя к магическим ловушкам, которые могут встретиться ему в Доме Аграч-Дирр, он сотворил серию заклинаний, на несколько часов защи­тивших его плоть от негативной энергии, огня, молний, холода и кислоты. Если вред от магических ловушек будет большим, чем способна отразить защита, маги­ческое кольцо со временем восстановит его, при усло­вии, что он не будет убит окончательно и бесповорот­но. Воскрешать мертвых не под силу даже кольцу.

В-третьих, он достал из кармана крохотный пузырек из закаленного стекла, в котором находилась капелька ртути. Проведя кончиком пальца по острию дергарского топора, Громф выдавил несколько капель крови в пу­зырек. Он смазал получившейся смесью кончики паль­цев и произнес одно из самых могущественных своих заклинаний — двеомер, который должен был мгновенно перенести его обратно в кабинет при определенных об­стоятельствах, — обстоятельствах, которые Громфу над­лежало четко сформулировать в качестве составной ча­сти заклинания.

Пальцы его начертали в воздухе светящиеся линии, и он вслух прочел заклинание. Теперь оно было почти готово, оставалось лишь перечислить активирующие его условия. Магия клокотала вокруг Громфа, ожидая его слов. Он мгновение размышлял над природой магиче­ских ловушек, с которыми может столкнуться, потом прошептал вслух:

— Если тело мое будет принудительно обездвижено или физически уничтожено магической энергией лю­бого рода, если моя душа будет поймана в ловушку или лишена свободы иным способом, если разум мой будет ослаблен или по другим причинам не сможет функцио­нировать.

Заклинание впиталось в него, чтобы там ждать на­ступления перечисленных событий. Громфу осталось предпринять еще шаг-другой, прежде чем выступить против Дома Аграч-Дирр.

Начертав руками очередной сложный жест, он про­изнес заклинание, сделавшее его невидимым. Еще пара слов, и он изменил заклинание, чтобы эффект невиди­мости длился по меньшей мере день вместо обычных часа-двух.

Наконец он обратился к трансмутации, позволяющей ему менять облик, и мысленно выбрал форму бесплотно­го неумершего существа — буквально тени. Магия окута­ла его, и тело его сделалось расплывчатым, призрачным и нематериальным. Плоть его стала невесомой, а душа — тяжелой. Его переполняла темная энергия. Прат исчез, его место заняла живая тень.

Громф чувствовал, как его существо растянулось меж­ду множеством реальностей. Себе он казался вещест­венным, так же как и все его снаряжение, но его «плоть» покалывало, и чувства его в большинстве своем приту­пились. Он не мог ни слышать, ни обонять, и эта утрата восприятия сбивала его с толку. Также он не мог до­тронуться до чего бы то ни было в физическом мире, во всяком случае так, как привык это делать. Он был материальным, а весь мир — призрачным. Он воспри­нимал прикосновение физических предметов скорее как отдаленное изменение давления, чем как физическое ощущение. Он «сидел» на стуле Прата лишь благодаря Усилию воли, а не физическим свойствам стула. Если бы он захотел, то смог бы пройти сквозь него. Архимаг не различал цветов — лишь разные оттенки серого, — но зрение его стало острее. Твердые предметы пред­ставлялись ему твердыми, линии между ними были ост­ры как бритва. Он знал, что может идти по воздуху так же легко, как по земле. Знал также, что в этой призрач­ной форме может творить заклинания. Его вещи и ком­поненты трансформировались вместе с ним, так что для него они были материальны.

Он был готов.

Буквально закованный в броню защитной магии, Громф взлетел со стула Прата и взмыл к каменному потолку. На то время, что он проходил сквозь твердый камень свода, зрение покинуло его, но Архимаг просто мысленно заставлял себя двигаться вверх, пока не про­ник сквозь потолок. Защита здания Магика не поме­шала ему. Громф сам наложил большую часть этих ох­ранительных заклинаний и знал слова и жесты — голос его звучал теперь гулко, — чтобы благополучно преодо­леть их.

Вскоре он был уже в воздухе над зданием, и перед ним открылась захватывающая дух панорама всей Брешской крепости: изогнутые в виде паука стены Арак-Тинилита, основательная пирамида Мили-Магтира, гран­диозные шпили Магика. Из северных туннелей подни­мался дым, все еще доносились взрывы и вопли. Он любовался этой картиной лишь одно мгновение, потом развернулся и полетел на юг под сводом пещеры, дви­гаясь между острых пик сталактитов, свисавших с по­толка.

Громф пролетел над Базааром, где он сражался с личдроу, над Браэруном и направился прямиком на Ку'илларз'орл, к осажденному Дому Аграч-Дирр.

Стоя на коленях перед алтарем Ллос в пустом хра­ме, Ясраена молила Паучью Королеву не о спасении — Ллос презирала подобную слабость,— но о шансе. Она понимала, что, если ничего не изменится — и быстро, — осада ее Дома рано или поздно увенчается успехом. Ей нужно было найти филактерию и решить, удастся ли выторговать почетные условия сделки с Триль. Может, эта проклятая штуковина находилась у нее прямо под ногами, а она не знала об этом. Она в тысячный раз недобрым словом помянула личдроу и выругала себя за то, что позволила своему Дому следовать замыслам мужчины.

Она взглянула на алтарь, надеясь увидеть знак бла­госклонности Ллос. Ничего. Отсветы от единственной священной свечи трепетали на полированном теле гран­диозного изваяния «черной вдовы», стоящего за алта­рем, — на самом деле стражника-голема. Статуя взирала на нее сверху вниз восьмью бесстрастными глазами.

Издалека до Ясраены время от времени долетали крики воинов, сражающихся на стенах ее замка. Не­сколько часов назад крепость сотрясли оглушитель­ные взрывы, громыхнувшие вдоль стен. Относительное затишье казалось Ясраене зловещим. Она знала, что войско Хорларрин отошло от моста через ров, чтобы выработать стратегию для нового удара. В воздухе сгу­щалось напряжение. Она видела это в глазах своих во­инов, своих магов, своих дочерей. Следующая атака Хорларрин будет мощнее предыдущей. Она была уве­рена, что Дом Аграч-Дирр отразит ее, но что будет со следующей? Или с той, что последует после нее? Что будет, когда к Хорларрин присоединится другой Дом? Третий?

Ее Дому оставалось жить считанные дни, если она не отыщет филактерию и не договорится о мире. Или не вернет к жизни личдроу и, получив такую поддержку, не потребует мира.

До сих пор Ларикаль и пыхтящий урод Геремис не смогли найти филактерию, хотя Ясраена была уверена, что та находится в сталагмитовой крепости. Личдроу редко покидал ее стены. Он не стал бы прятать вмес­тилище своей души где бы то ни было, кроме как внут­ри замка.

Она воззвала к силе амулета у себя на груди и пере­дала Ларикаль:

«Мое терпение на исходе».

Ясраена ощутила раздражение дочери благодаря свя­зи, установленной между их амулетами.

«Поиски продолжаются, Верховная Мать. Личдроу был не простым заклинателем. Он надежно спрятал свое сокровище».

Ясраена добавила в свой ментальный голос яду.

«Мне не нужны оправдания, — заявила она. — Прине­си мне филактерию, или я принесу твою жизнь в жертву Паучьей Королеве».

«Да, Верховная Мать»,— ответила Ларикаль, и связь прервалась.

Угроза Ясраены была искренней. Она уже убивала своих детей, коли на то пошло. Если понадобится, она сделает это снова.

Матрона услышала за спиной звуки шагов под пор­тиком храма. Она поднялась и обернулась как раз в тот миг, когда Эсвена вбежала в храм через открытые двой­ные двери. Звенья ее адамантиновой кольчуги позва­нивали, словно колокольчики рабов. В руке она держа­ла шлем, лицо ее пылало.

В голове Ясраены промелькнула добрая сотня воз­можных причин, одна хуже другой. Она стиснула в ру­ке свой жезл со щупальцами.

— Эсвена? — спросила она, и голос ее эхом раскатился под сводами храма.

— Верховная Мать, — пропыхтела Эсвена и припус­тила между рядами скамей.

Она наскоро вознесла хвалу Ллос, прежде чем вбе­жать в апсиду и поклониться Ясраене.

Обычно некрасивое, лицо Эсвены было таким ожив­ленным, каким Ясраена еще никогда его не видела.

— Мы видим его, Мать! — выпалила она и застыла, улыбаясь.

Эсвене не нужно было объяснять, кого она имеет в виду. По телу Ясраены пробежала дрожь. Она схва­тила свою рослую дочь за плечи.

— Ллос откликнулась на наши мольбы, — сказала Верховная Мать. — Покажи мне.

Мать и дочь вместе поспешили из храма, мимо из­мученных воинов и магов с запавшими глазами, по пус­тым залам и комнатам, пока не добрались до сводчатого помещения для прорицаний с каменной чашей внутри.

Там их ожидали двое мужчин — домашние маги, оба в темных пивафви. Один из них — тот, которого Ясраена в свое время придушила за улыбку, — привет­ствовал их, склонив голову. На этот раз он не улыбал­ся, а с ужасом глянул на жезл Ясраены и тут же опус­тил глаза. Другой мужчина стоял возле чаши, его кус­тистые брови заливал пот, руки простерты над водой ладонями вниз.

Не поприветствовав мужчин, Ясраена протиснулась мимо дочери и поспешила к краю чаши, высотой дохо­дившей ей до пояса. Эсвена последовала за ней.

В воде дрожало изображение. Громф Бэнр сидел за огромным столом из кости, пристально уставившись в необычный кристалл, лежащий перед ним. Ясраена решила, что кристалл — это средство для провидения, хотя в данный момент в нем был виден лишь серый туман.

Напротив Архимага сидел еще один маг, толстый Мастер Магика, имени которого Ясраена не знала. Вре­мя от времени они обменивались репликами. Оба ка­зались разочарованными и уставшими.

— Это же замечательно, — произнесла Ясраена в пространство. — Просто великолепно.

Она знала, что у нее еще есть время, чтобы найти филактерию личдроу. Архимаг в Магике. Возможно, по­единок заклинаний с личдроу настолько измотал его, что он вовсе не станет пытаться проникнуть в ее Дом.

— Работы было очень много, Верховная Мать, — сказал мужчина, которого она наказала. — У Архимага очень сильная защита. Но мы справились.

— Вы избавили себя от мучительной смерти, — бросила Ясраена. И после паузы добавила: — Хорошая ра­бота.

Мужчина едва не улыбнулся, но одного взгляда на жезл Ясраены хватило, чтобы уголки его губ застыли.

— Обратите внимание на серый туман в магическом кристалле, Верховная Мать, — продолжил маг. — Если через этот кристалл Архимаг пытается, как мы предполагаем, провидеть Дом Аграч-Дирр, то эта туманность свидетельствует о том, что ему до сих пор не удалось преодолеть нашу защиту от провидения.

Она кивнула. Личдроу хорошо защитил крепость, по-видимому лучше, чем Архимаг — свое жилище.

Ясраена увидела, что Архимаг и Мастер Магика о чем-то оживленно переговариваются. Глядя на их жесты, Ясраена подумала, что Громф слишком терпим к непо­чтительности своих подчиненных.

— Почему нам не слышно, что они говорят? — спросила матрона Дирр в пространство.

Ответом ей было молчание. Она подняла взгляд, и Эсвена прорычала:

— Отвечайте Верховной Матери!

Мужчина, наказанный Ясраеной, откашлялся и вы­давил:

— Верховная Мать, чаша не позволяет передавать звуки. Смиренно прошу вашего прощения.

Ясраена на мгновение уставилась на склоненную го­лову мужчины, потом снова повернулась к чаше. Изо­бражение слишком колыхалось, поэтому не стоило привлекать мастеров к чтению по губам. Чтобы понять пла­ны Громфа, ей придется положиться на свою наблюда­тельность.

Верховная Мать взглянула на потного мага, который склонился над чашей, удерживая изображение. Надолго его не хватит. Она посмотрела на Эсвену:

— Заменяй магов, чтобы изображение было посто­янным. Нам необходимо знать, что делает Громф Бэнр в каждый момент.

Эсвена кивнула.

Ясраена начинала думать, что временное отступле­ние Хорларрин было частью некой большой игры, зате­янной Архимагом. Возможно, он приурочит свою атаку к наступлению Хорларрин, надеясь проскользнуть в за­мок под шумок боя.

«Мы перехитрили тебя, Бэнр», — подумала она, гля­дя на Громфа в чаше. Теперь, когда провидящее око магов Дирр следит за ним, Архимаг не сможет застать их врасплох. Если он придет, они будут готовы.

Ясраена глубоко, удовлетворенно вздохнула. Она про­сила Паучью Королеву дать ей шанс. Ей дали время, и этого было достаточно.

Сознавая, что взгляды спутников обращены на него, Фарон вытащил из пивафви клочок шерсти летучей мыши, сложил пальцы в кольцо и произнес двустишие.

Перед ним возник бесплотный серебристый шар. Уси­лием воли Фарон мог видеть посредством его так же, как своими собственными глазами. По его мысленному при­казу шар пронесся обратно по туннелю чвиденча, вверх по вертикальному ходу, сквозь стену из камня, созданную Фароном, чтобы запечатать лаз.

Через него Фарон увидел Поверхность.

Там была ночь. И дождь. Повсюду валялись туши и оторванные конечности пауков. Трупы оставшихся наверху чвиденча были растерзаны в клочья. Фарон нигде не видел ни движения, ни пауков. Он ослабил концентрацию на шаре, оставив его висеть там, где он был, и вновь стал видеть собственными глазами.

Квентл стояла возле него, ожидая. Данифай засты­ла в нескольких шагах позади, лицо ее было непро­ницаемо. Джеггред возвышался над бывшей пленни­цей, таращась на Фарона с нескрываемым вожделе­нием.

— Теперь ночь, госпожа,— сообщил Фарон Квентл. — И моросит дождь. Похоже, Нашествие утихло.

Квентл кивнула, как будто ничего другого и не ожи­дала.

— Тогда в путь, — сказала она. — Открой выход.

Фарон знал, что для этого достаточно будет про­стенького заклинания. Он мысленно представил себе Поверхность и произнес магическое слово, которое от­крыло пространственный портал между местом, где они находились, и Поверхностью. В воздухе повисла завеса зеленой энергии.

Фарон протянул Квентл руку, и змеи в ее плетке с шипением взметнулись вверх. Даже змеи были воз­буждены больше обычного. Стычка Фарона с Джеггредом подлила масла в огонь войны между жрицами. Фарон напомнил себе о том, чтобы не угодить в боль­шой пожар, которым неизбежно обернется этот огонь.

— Я должен прикоснуться к вам, если вы хотите воспользоваться порталом, — сказал он Квентл.

Она кивнула и утихомирила змей. Маг осторожно опустил руку на ее плечо. При этом он приподнял бро­ви и вопросительно посмотрел на нее.

Судя по лицу верховной жрицы, она поняла, что он имеет в виду. Они могли бросить Джеггреда и Данифай запертыми под землей.

Данифай переступила с ноги на ногу, будто почув­ствовав их обмен взглядами.

Казалось, Квентл задумалась, потом знаками неза­метно показала:

— Идут все.

Фарон не позволил разочарованию отразиться на лице. Он глянул поверх плеча Квентл на Данифай:

— Госпожа Данифай?

Она кивнула, и он сделал шаг и положил ладонь поверх ее руки, мимолетно скользнув пальцами по ее гладкой коже. Тело ее было горячим на ощупь.

— Джеггред тоже, — заявила она с очаровательной хищной улыбкой.

Фарон взглянул на дреглота, который ухмыльнулся ему клыкастой пастью и обдал облаком зловонного ды­хания.

— Разумеется, — ответил Фарон, морщась от вони.

Он сделал шаг к дреглоту, распустившему при его приближении слюни.

Верный данному Джеггреду обещанию, Фарон на­ложил на себя заклинание непредвиденных обстоя­тельств, которое должно было автоматически запустить другое заклинание, если произойдет то, что приведет его в действие. Фарон составил его таким образом, что в случае, если даже он будет лишен возможности дви­гаться или не сможет говорить или творить закли­нания, дреглот будет мгновенно атакован гигантской сокрушительной магической ладонью. Рука эта бы­ла больше дреглота, сильнее его, и она будет стискивать Джеггреда до тех пор, пока не переломает ему все кости.

— Поосторожнее, маг, — предупредила Данифай.

— Джеггреду уже известно, насколько осторожны мои прикосновения,— бросил Фарон через плечо.— Я не причиню ему вреда, госпожа Данифай.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила она. На инфернальном языке демонов Джеггред шепнул ему:

— Только ее приказание удерживает меня от того чтобы оторвать тебе башку, непредвиденные там обстоятельства или нет.

Фарон понимал язык демонов, так же как и многие другие, и ответил в тон:

— Если ты только попытаешься сделать это, твой конец будет скорым и мучительным. Вообще-то я бы даже хотел, чтобы ты попробовал.

Он вызывающе уставился в лицо дреглоту. Губы Джеггреда оттянулись, обнажив желтые клыки, но и только.

— Довольно, — приказала Квентл.

Не говоря больше ни слова, Фарон с силой ткнул дреглота кулаком в плечо. С тем же успехом он мог бы бить железную стену.

Джеггред лишь усмехнулся.

— Госпожа, — сказал Фарон, отойдя от Джеггреда, — ваш племянник, как всегда, показал себя блестящим со­беседником. — Он глянул на Квентл и добавил: — Я полагаю, теперь мы готовы.

Он подошел к Квентл, и она взяла его за руку.

— Сначала мы, — бросила она.

— Разумеется, — ответил Фарон.

Они вместе вошли в пространственный портал.

В следующее мгновение они материализовались на Поверхности. Там было тихо. Повсюду валялись куски паучьих тел. После хаоса Нашествия Поверхность ка­залась безмолвной до жути. Восемь ярких звезд, будто глаза паука, уставились на них с черного неба. По кам­ням шелестел мелкий дождик.

— Госпожа, вам не кажется, что мертвой Данифай будет смотреться куда лучше? — прошипел Фарон. — А ваш племянник станет желанной добычей для...

Квентл вскинула руку, заставив его умолкнуть. Ее змеиная плеть зашипела.

— Конечно да, — сказала верховная жрица, — но еще лучше она будет выглядеть в качестве священной жертвы. Эта дерзкая сука умрет, когда я этого захочу, маг. А мой племянник, при всей его глупости, остается сы­ном Дома Бэнр и его Верховной Матери.

Прежде чем Фарон смог ответить, радом с ними по­явились Данифай с Джеггредом, оба в боевых стойках. Не видя засады, они расслабились. Джеггред презри­тельно фыркнул, будто был разочарован тем, что его тетка не напала на них.

Квентл даже не потрудилась скрыть презрительную усмешку. Она держала в руке плеть и кивала, слушая то, что одна из змей, Ингот, нашептывает ей на ухо. Вер­ховная жрица взглянула вверх, на вереницу душ в небе, и проводила их взглядом в направлении далеких гор. Ночное зрение дроу не проникало так далеко, и остро­конечные пики терялись в ночи.

— Ллос хочет, чтобы мы поспешили.

Дул порывистый ветер; поющая паутина стенала под струями дождя. Квентл рассеянно кивнула, словно па­утина обращалась к ней.

Фарон оживился.

— Госпожа, если Ллос призывает нас спешить, мо­жет быть, пора прибегнуть к магическим средствам, что­бы пересечь эту злосчастную равнину? — осведомил­ся он.

Он уже порядком устал тащиться пешком по этой пустыне Ллос.

— Действительно, пора, Мастер Миззрим, — согласилась Квентл.

Фарон мысленно проверил свои заклинания.

— Учитывая эти заблудшие сгустки энергии, при­сутствующие здесь, — он указал на водовороты силы, которыми все еще было расцвечено все небо, — я не рекомендовал бы телепортацию. Но у меня есть другие заклинания, которые могли бы...

Квентл подняла руку, дав ему знак умолкнуть, и взглянула на Данифай.

— Проси о помощи, жрица, — заявила Квентл, — если хочешь сопровождать меня. Ллос требует, чтобы Йор'таэ прибыла к ней как можно скорее.

— Только ли в этом дело, госпожа Квентл? — осведомилась Данифай с загадочной улыбкой. Она отбросила капюшон с головы. На волосах, бровях, губах у нее копошились пауки. — Или вы боитесь, что намерения Ллос могут измениться за время долгого пути?

Глаза Квентл полыхнули гневом. Ее змеи метнулись к Данифай, но не укусили. Все пять змей зашипели в прекрасное лицо бывшей пленницы.

— Наглая тварь! — бросила одна из змей, К'Софра.

Джеггред попытался ухватить головы нижней ру­кой. Те отпрянули, и он промахнулся. Дреглот рыкнул. Фарон не мог припомнить, чтобы слышал когда-ни­будь, как змеи разговаривают вслух.

Данифай лишь невинно усмехнулась.

— Я не хотела никого обидеть этим вопросом, — сказала она.

— Конечно нет, — подтвердила Квентл, и змеи об­вились вокруг ее головы.

Джеггред рычал, будто слышал, что змеи мысленно нашептывают своей хозяйке.

Фарон почувствовал вдруг, что ужасно устал от все­го этого. Ему хотелось, лишь чтобы все скорее закон­чилось. Если Ллос хочет покончить с этим побыстрее, тем лучше.

— Госпожа, — обратился он к Квентл, — у меня есть заклинания, которые...

— Молчать! — приказала Квентл, не отводя взгляда от Данифай. — Используйте какие угодно заклинания, чтобы следовать за мной, Мастер Миззрим, но только для себя лично. Вы поняли? — Данифай Квентл повто­рила:

— Я сказала, взывай к какой угодно помощи, жрица, если хочешь и дальше сопровождать меня.

На этот раз Фарон понял, хотя не слишком пред­ставлял, что теперь будет.

Квентл оценивала Данифай, выясняла ее способнос­ти как жрицы. Вот почему она приказала Фарону нести только себя самого. Все в их отряде имели хотя бы некоторое представление о личной силе Квентл. Воз­можностей Данифай не знал никто, кроме самой Дани­фай. Квентл хотела выяснить это, прежде чем принести бывшую пленницу в жертву.

Две жрицы мгновение смотрели друг на друга. Вы­зов, брошенный Квентл, висел между ними. Дул ветер. Накрапывал дождь. Пела паутина.

— Очень хорошо, госпожа Квентл, — произнесла Да­нифай и чуть склонила голову.

Джеггред взглянул на Фарона и сказал Данифай:

— Я мог бы снять летательное кольцо с трупа мага и...

Данифай приподняла руку, призвав к молчанию, и дреглот умолк.

Фарон ответил на взгляд Джеггреда обидной, как он полагал, ухмылкой. Он вытянул руку и пошевелил паль­цами, демонстрируя дреглоту кольцо.

Квентл повернулась спиной к младшей жрице и свое­му племяннику и стала готовиться к заклинанию. Она немного отошла в сторону и с помощью символа Ллос из гагата начертала на опаленных камнях круг — не сдер­живающий круг, а вызывающий. За ней в воздухе остался дрожащий силовой след. Одновременно она негромко выпевала молитву, и Фарон узнал первые слова закли­нания, направленного в Абисс.

Квентл вызывала демона, чтобы тот понес ее.

Данифай некоторое время разглядывала спину

Квентл, прислушиваясь к ее заклинанию. Видимо, она поняла игру Квентл и пыталась подыскать подходящий ответ. Некоторое время спустя она также начала свое заклинание. Сжав в руке священный символ, висящий у нее на груди, Данифай пяткой начертала в пыли другой вы­зывающий круг, в стороне от круга Квентл. Она тоже непрерывно молилась.

Фарон и Джеггред стояли в нескольких шагах друг от друга между соперничающими жрицами. Фарон ото­двинулся от дреглота подальше. Ветер нес отвратитель­ный запах Джеггреда на него, а влажность лишь уси­ливала зловоние.

Голоса жриц смешивались с криками ветра и дроб­ным стуком дождя. Голос Квентл возвысился, когда она перешла собственно к заклинанию. Данифай, которая дошла лишь до середины подготовительной молитвы, в ответ тоже повысила голос.

На миг сильный порыв ветра заглушил их обеих, не отдавая предпочтения ни одной.

Фарон мельком взглянул на Джеггреда, ожидая уви­деть, что слюнявый придурок таращится на него, пы­таясь напугать взглядом, но дреглот не сводил глаз с Данифай. Похоже, он был в экстазе. Фарон мог лишь покачать головой при виде такой простоты.

Сила сгущалась. Квентл начала заклинание первой и первой должна была закончить его.

Внутри вызывающего круга Квентл вспыхнули оран­жевые искры, маленькие отражения водоворотов, по-прежнему кружащих в небе.

Данифай завершила подготовку и приступила к по­следней части заклинания.

Квентл, мокрая от пота, с бурно вздымающейся гру­дью, встала на край своего круга, произнесла заключи­тельную фразу заклинания и выкрикнула имя: «Зеревимеил!»

Имя это было Фарону незнакомо, но оно повисло в воздухе, подобно туману, отвратительным эхом отдава­ясь у мага в ушах. В центре вызывающего круга Квентл с треском рассыпался последний сноп искр, оставив после себя сверкающую оранжевую черту. Черта нача­ла расплываться и превратилась в высокий овал. Очень высокий.

Портал.

Через этот портал Фарон уловил мимолетный про­блеск ночи в другом мире, на другом Уровне.

По ту сторону портала виднелись буйные дебри из корявых деревьев, травы и кустов, растущие на кровавого цвета земле. Из земли торчали пожелтевшие кости всех форм и размеров, словно весь этот Уровень был сплош­ным кладбищем. По отвратительным долинам змеились, извиваясь, полноводные реки, покрытые коричневой пе­ной. Среди теней крались тощие исковерканные фигу­ры — души смертных, безнадежно пытающиеся укрыться от чего-то. Фарон сумел заметить ужас в их глазах, и это смутно встревожило его.

Из портала хлынул поток влажного воздуха. Он пах­нул склепом, словно десятки тысяч трупов разлагались в духоте джунглей. Ветер донес стоны, тихий шепот стра­дающих душ.

— Зеревимеил, явись! — выкрикнула Квентл.

Картинка в портале начала меняться, словно чей-то взгляд скользил по Поверхности, минуя разрушенные города из темно-красного камня, озера с жидкой грязью, огромных уродливых существ, рыскающих по джунглям в поисках душ.

В портале обрела очертания фигура, ужасная мус­кулистая фигура, рядом с которой даже Джеггред ка­зался карликом, и затмила от Фарона картину родного Уровня демонов.

Налфешни, узнал Фарон по силуэту. Квентл вызвала довольно могущественного демона. Не настолько мо­гущественного, насколько могла бы, но тем не менее.

Фарон приготовил в уме заклинание, которое испепелило бы демона молнией, на случай, если бы Квентл Не сумела убедить его принять ее предложение. Он знал, что демоны, даже могущественные, чувствитель­ны к молниям.

Огромный демон шагнул сквозь портал и полнос­тью материализовался посреди круга Квентл, обнажен­ный и лоснящийся от чего-то липкого и красного. От существа исходил тошнотворно-сладкий дух, похожий на запах полусырого мяса.

Позади Квентл продолжала творить заклинание Данифай, голос ее возвысился. Скоро она завершит его, но в данный момент Фарон не обращал на нее внима­ния, сосредоточившись на демоне Квентл.

Из пасти налфешни торчали огромные клыки. Крас­ные глаза горели на свирепом лице. При каждом вздохе могучая грудь демона, заросшая темной грубой шерс­тью, вздымалась и опадала, подобно кузнечным мехам. Из спины его росли два до смешного маленьких опе­ренных крыла. Когтистые пальцы мускулистых рук не­произвольно сжимались и разжимались. Демон глубо­ко вдохнул, раздувая ноздри, и наморщил нос.

— Паутина Демонов Паучихи, — рявкнул он гулким низким голосом. — Мало того что ее зловоние отравляет все Низшие Уровни, так теперь я должен еще и оказаться прямо в ней? — Он уставился на Квентл, которая стояла перед ним и казалась маленькой и ничтожной. — Ты за­ платишь за это, жрица-дроу. Я плавал в кровавых прудах...

Плетка Квентл свистнула, и пять пастей впились в чувствительный участок бедра демона, совсем рядом с гениталиями. Такой удар означал скорее угрозу, чем желание причинить вред.

Налфешни взревел и попытался схватить змеиные головы, но было поздно.

— Еще одно богохульство, демон, — спокойно про­говорила Квентл, — и в наказание я преподнесу твое мужское достоинство Ллос в качестве жертвы.

Горящие красные глаза Зеревимеила сузились. Он впервые огляделся, словно оценивая ситуацию. Взгляд его переходил с Фарона на Джеггреда, над которым он презрительно усмехнулся, потом на Данифай, заканчи­вавшую свое заклинание.

Фарон ощутил, как щекочет его кожу магия прори­цания. Демон пытался определить их силу, почувство­вать их души. Фарон не стал сопротивляться магии, хотя с легкостью мог бы это сделать.

Осторожно, словно ожидая удара, Зеревимеил про­верил удерживающую силу вызывающего круга. Каза­лось, он изумился, когда кольцо не стало удерживать его в своих границах.

Он улыбнулся, роняя огромные капли слюны, и объ­явил:

— Ты не связала меня, шлюха.

Демон шагнул из круга на оканчивающихся копы­тами ногах и навис над Квентл. Фарон приготовил за­клинание молнии, но жрица Бэнр не отступила.

— Мое заклинание было вызывающим, болван, — бро­сила она. — Не связывающим. Неужели все мужчины та­кие идиоты, даже среди демонов?

Все пять змей ее плети уставились на налфешни, насмешливо шипя.

Демон взглянул на нее со свойственным его расе высокомерием и сказал:

— Либо ты очень глупа, либо тебе есть что мне пред­ложить.

— Не то и не другое, — ответила Квентл. Она проде­монстрировала демону священный символ Ллос и глянула на налфешни снизу вверх. — Ты только что закончил прорицание. Ты знаешь величину моей силы. Паучья Королева снова отвечает на молитвы своих слуг, и я могу уничтожить тебя просто прихоти ради. Либо ты испол­няешь то, что мне нужно, добровольно, либо я разорву твое тело в клочья и вызову другого из вашего народа. В груди демона зародилось глухое ворчание, примерно как у Джеггреда, но он не стал возражать Квентл.

Верховная жрица продолжала:

— Если ты подчинишься добровольно, то после мо­его возвращения в Мензоберранзан получишь щедрое вознаграждение душами.

— Если ты туда вернешься, — сказал демон, и лицо его скривилось, что, по разумению Фарона, являлось зубастой усмешкой.

Существо взглянуло на небо и, казалось, впервые заметило вереницу душ, плывущих в вышине над ни­ми. Он хищно уставился на них и облизнул толстые губы.

— Души, говоришь, — повторил он, вновь переведя взгляд на Квентл.

Жрица поиграла плеткой:

— Да, души. Но не эти. Эти принадлежат Ллос. Ты получишь другие, после того как отнесешь меня к под­ножию тех гор, к Ущелью Похитителя Душ. — Она указала плетью в сторону далеких гор, все еще сокрытых в ночи.

Фарон поднял голову. До этого он никогда не слы­шал, чтобы Квентл упоминала название их места на­значения у подножия гор, хотя давно подозревал, что ей известно, что они найдут там.

— Ты не сможешь пройти ущелье и остаться в живых, — сказал демон.

Квентл подбоченилась:

— Смогу, и сделаю это. Так же как и те, кто сопро­вождает меня.

Демон облизнул губы, видимо прикидывая свои шансы.

— Я не вьючная скотина, дроу, — заявил наконец он.

— Нет, — ответила Квентл, — но ты понесешь Избранную Ллос и должен считать это за честь.

Губы демона оттянулись назад, обнажая громадные желтые клыки. Он отвернулся и сплюнул зловонной слюной в грязь. Потом сложил руки на огромной груди и объявил:

— Может, ты и Избранная, жрица, а может, и нет. В любом случае пусть Похититель испытает тебя в сво­ем ущелье. Но за унижение, о котором ты просишь, моя цена — шестьдесят шесть душ.

Фарон приподнял брови. Шестьдесят шесть душ бы­ло очень скромным требованием. Квентл удалось весьма успешно запугать демона.

— Решено, — согласилась Квентл. — Попробуй об­мануть меня, и ты умрешь.

— Никакого обмана, жрица, — понизив голос, заверил демон. — Я предвкушаю ощущение прикосновения твоего нежного тела к моему. А когда я снова возвращусь в кровавые пруды моей родины, я с удовольствием буду думать о том, как твою душу пожирает Похититель.

Квентл усмехнулась, ее плетка рассмеялась.

— Полетели, жрица, — сказал демон. — Я хочу вер­нуться к родным кровавым прудам.

— Пока нет, — ответила Квентл. Она повернулась спиной к демону — знак высшего доверия — и смотре­ла, как Данифай заканчивает наконец свое заклинание.

Младшая жрица встала перед своим вызывающим кругом, простерла руки и выкрикнула имя:

— Вакуул!

Внутри круга Данифай вспыхнула сила. Воздух слов­но разорвался. Появился округлый, подсвеченный си­ним портал. Сквозь него Фарон смог увидеть лишь гус­той клубящийся синий туман. Частичка тумана вытекла из портала, принеся с собой отвратительный запах, по­хожий на вонь гниющих грибов.

— Чаристраль, — заметил налфешни с явным пре­зрением.

Фарон предположил, что это название того Уровня Абисса, что был виден сквозь портал.

— Вакуул! — снова позвала Данифай.

Послышалось жужжание. Оно становилось громче, громче...

— Хазми, — произнес Зеревимеил, каким-то образом ухитрившись добавить в голос еще больше презрения

Фарон увидел, что Квентл улыбается. Похожие на мух демоны-хазми были относительно слабой разно­видностью, слабее, чем налфешни. Либо Данифай со­знательно не воспользовалась своими возможностями либо просто не могла вызвать никого более могущест­венного.

Похожее на крылатое насекомое существо заполни­ло собой портал. Синий туман исчез, и портал закрыл­ся, оставив жужжащего демона-хазми внутри вызыва­ющего круга.

При виде существа улыбка исчезла с лица Квентл. Фарон громко вздохнул.

Хазми, вызванный Данифай, был самым крупным из всех когда-либо виденных Фароном, величиной с четы­ре вьючных ящера сразу.

— Здоровенный, — заметил Зеревимеил.

— Замолчи, — велела Квентл, и ее плетка зашипела на демона. — Разве вытаскивать со дна Абисса отбросы почитается в Эриндлине за вызывающие заклинания? — осведомилась она у Данифай.

Данифай не стала поворачиваться, чтобы ответить, но по тому, как напряглась ее спина, Фарон понял, в какой она ярости.

Хазми не обратил внимания на колкость Квентл, и его фасетчатые глаза, каждый размером с два кулака Фарона, оглядели окрестности, задержавшись на миг на Джеггреде и налфешни. Существо возбужденно за­жужжало.

— Почему ты потревожила Вакуула? — обратился демон к Данифай. В отличие от баритона Зеревимеила, голос у хазми был пронзительным, изобилующим вибрирующими и жужжащими звуками.

Внешне Вакуул напомнил Фарону гигантскую чер­ную пещерную муху, ту ее разновидность, которая досаждала рофам и в результате укусов которой появля­лись гнойные раны. Демон стоял на шести ногах. Четы­ре задние были как у насекомых — с зазубринами и волосками, торчащими из верхних сегментов, а две пе­редние были похожи на огромные руки дроу, каждая из них оканчивалась ладонями, судорожно подергивающи­мися и сжимающимися. На спине у хазми росли огром­ные сдвоенные крылья, куда большие, чем у налфешни, которые периодически начинали жужжать. Всякий раз, как это происходило, до Фарона долетал поднятый ими ветер, пахнущий трупами. Голова хазми торчала из гру­ди, будто нарост, в лице его сочетались черты мухи и человека, образуя гротескный профиль. Его лишенный зубов рот был усеян черными роговыми гребнями, на месте носа торчал длинный рог. Все тело демона было беспорядочно утыкано пучками коротких грубых волос.

Данифай встала перед демоном и объявила:

— Ты понесешь меня к тем дальним горам, к про­ходу у их подножия.

Демон развернулся и взглянул в указанном Дани­фай направлении. Движения у него были резкие, как у насекомого.

Существо опять развернулось к Данифай и сказало:

— Это Паутина Демонов.

Крылья его снова возбужденно загудели.

— А я жрица Ллос, — ответила Данифай, выставив перед собой священный символ.

Джеггред шагнул к Данифай, сверля взглядом дыры в муходемоне. Хоть хазми и был велик, крылья его за­трепетали. Он потер человеческие руки друг о друга, точ­но так же, как мухи порой потирают передними лапками.

— Ты просишь об услуге, не ничего не говоришь об оплате, — сказал Вакуул. — Какова будет твоя плата Вакуулу, жрица Ллос?

Квентл, как и Фарон, внимательно наблюдала за про­исходящим. Это должно было стать истинным свидетельством силы Данифай. Назначение платы и торг были формальной частью любой сделки, но подробности отра­жали относительную силу вызывающего и вызванного Чем выше была цена, тем слабее, по мнению вызванно­го, был вызвавший его. Сумеет ли Данифай добиться выгодных условий посредством угроз, как это сделала Квентл?

Прежде чем шагнуть к хазми, Данифай взглянула на Квентл, Она вышла в вызывающий круг, подняла руку и провела пальчиками по рогу хазми. Крылья де­мона неудержимо загудели. Он разинул рот, высунув длинный полый язык, мокрый от зловонной слюны.

— Думаю, мы сумеем прийти к некоему... полюбовному соглашению, — промурлыкала Данифай.

Изо рта хазми потекла густая темная жидкость. Де­мон перевел взгляд с Данифай на Джеггреда — плод совокупления дроу с демоном, — зажужжал и с вожде­лением уставился на Данифай. Из-под щитка у него высунулось что-то длинное, тонкое и мокрое.

Фарону эта сцена казалась абсурдной, но восхити­тельной.

Данифай лишь улыбнулась, обвила рукой рог демо­на и сказала:

— Полагаю, ты находишь мое предложение заманчивым?

— Более чем, жрица, — ответил хазми и облизал толстым желтым языком гребни, служившие ему зуба ми. — Я понесу тебя в руках, я крепко прижму тебя к себе. А потом, — крылья его взволнованно зажужжали, — еще крепче.

Данифай выпустила рог демона и сказала:

— Мой дреглот должен сопровождать нас.

Хазми возбужденно забил крыльями. Голос его сделался еще тоньше:

— Нет, жрица, нет. Он слишком большой, от него слишком плохо пахнет. Только ты.

Джеггред, ничего не говоря, лишь уставился на хазми.

Фарону показалось довольно забавным, что гигант­ский муходемон счел Джеггреда слишком вонючим гру­зом. На язык просилась убийственная острота, но он сдержался.

Данифай улыбнулась и опустила руку на голову Вакуула. Когда она провела пальцами по его щетине, де­мон забил крыльями еще быстрее.

— Ты даже представить себе не можешь, на что я готова ради тебя, — сказала она тихо и хрипло, — если только ты сделаешь это для меня и моего слуги.

Штука, торчащая из-под щитка существа, ухитри­лась высунуться еще дальше.

— Ладно, оба, — согласился хазми, пуская слюни из разинутого рта. — Полетели. Полетели скорее.

Данифай повернулась и жестом велела Джеггреду подойти.

— Пошли, Джеггред, — сказала она, одновременно знаками показав дреглоту: Когда мы окажемся в горах, оторви все, что у него торчит, потом убей его.

Джеггред улыбнулся демону и шагнул вперед.

Когда Данифай снова повернулась к хазми, на лице ее вновь сияла соблазнительная улыбка.

Фарон не мог не восхищаться ею. Женщина была не столь могущественна, как Квентл, — это было ясно, — но она была таким искусным манипулятором, каких Фарон еще не встречал. Магу вспомнилась его стычка с Джеггредом в туннеле чвиденча. Фарон сказал, что Данифай манипулирует дреглотом. Джеггред же ответил, что Да­нифай, напротив, манипулирует Фароном и Квентл.

Фарон начинал подозревать, что, возможно, оба они были правы. Там, где Квентл использовала грубую силу, у Данифай шла в ход изощренная хитрость. Обе Женщины были опасны. Он начинал верить, что каждая из них может быть Йор'таэ или, возможно, ни одна. Говоря по правде, это его не волновало, при условии, что он выйдет из этой истории, сохранив свою жизнь и свое положение.

Данифай оглянулась на Квентл и Фарона:

— Теперь к горам, госпожа Квентл?

Квентл кивнула. Под маской невозмутимости на ее лице читался плохо скрываемый гнев.

Джеггред взял улыбающуюся Данифай на руки, и хазми обвил их обоих ногами. Крылья Вакуула забили так часто, что превратились в едва видимый размытый ореол.

— Тяжело, -— прозудел демон, но все же сумел оторваться от земли. — Очень тяжело.

Квентл повернулась к налфешни и позволила ему под­хватить ее могучими руками. Он тоже замахал крыльями, и каким-то образом эти нелепые маленькие отростки смогли поднять его тушу в воздух.

— Следуй за нами, маг! — крикнула Квентл.

Фарон вздохнул, воззвал к силе кольца и полетел за ними.

Они парили в вышине над Дном Дьявольской Пау­тины, летя прямо в зубы ветру. Они держались ниже душ, но выше самых высоких холмов. Налфешни при­жимал Квентл к своей громадной груди. Ее плеть хло­пала на ветру. Хазми крепко держал Джеггреда и Да­нифай. На лету создание, насколько могло, пыталось лапать жрицу.

Несмотря на ношу, демоны летели быстро, и Фарон изо всех сил старался не отставать. Он ничего не слы­шал за ревом ветра, кроме приглушенного жужжания крыльев хазми. Дождь хлестал его по лицу.

Полет позволял им избежать трудностей пути по суровой местности, и они быстро покрывали лигу за лигой. Пешком до гор было бы пять-шесть дней тяже­лого пути. Продолжая лететь с такой скоростью, при­кинул Фарон, они доберутся туда примерно к рассвету, может чуть позже.

На лету он разглядывал лежащую внизу равнину. С высоты поверхность Паутины Демонов напоминала нездоровую кожу — в ожогах, рубцах и оспинах. Земля была усеяна лужами кислоты, повсюду валялись пау­чьи трупы, глубокие расселины разрезали долину, буд­то шрамы.

Он поглядел вперед, на горы, но они оставались неви­димыми в темноте. Он видел, однако, светящиеся души, летящие к их подножию, к Ущелью Похитителя Душ.

Ему припомнились слова демона: «Ты не сможешь попытаться пройти через ущелье и остаться в живых». И еще: «Я с удовольствием буду думать о том, как твою душу пожирает Похититель».

Фарон подумал, что охотнее оставил бы свою душу при себе, но все же он продолжал лететь дальше.



Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная